В этом фильме время течёт иначе оно не линейно, а как мелодия, которую Леонард Коэн когда-то спел миру и теперь снова возвращает её нам, растягивая каждую ноту в бесконечность. Это не просто биография, а исповедь, где каждый кадр словно строфа из его песен: то пронзительная печаль, то язвительный юмор, то тихий восторг перед тем, что ускользает. Режиссёр не просто рассказывает о жизни барда, а словно разворачивает перед зрителем его внутренний мир тот, где Бог и дьявол играют в шахматы, а любовь и разочарование танцуют вальс на грани безумия.
Леонард Коэн, если будет на то твоя воля, не был обычным человеком. Он был человеком с гитарой, с голосом, который звучал так, будто он уже пел из другого измерения, где нет времени, а есть только вечность. Фильм показывает, как он скитался по монастырям, чтобы найти Бога, как писал песни в номерах дешёвых отелей, как влюблялся в женщин, которые уходили, оставляя после себя только эхо его стихов. Здесь нет пафоса, только правда горькая, как вино, и сладкая, как поцелуй на прощание.
В этом повествовании нет чёткого сюжета, зато есть атмосфера. Атмосфера ночных разговоров, сигаретного дыма и тишины между словами. Режиссёр словно приглашает зрителя сесть за стол с Леонардом и его друзьями такими же бродягами духа, как и он, и слушать, как они делятся историями о любви, вере и отчаянии. Фильм не спешит, он дышит, как старый аккордеон, который Коэн когда-то носил с собой, играя на нём в самых неожиданных местах.
И в самом конце, когда экран гаснет, остаётся только одна мысль: Леонард Коэн, если будет на то твоя воля, действительно был пророком. Не в том смысле, что он предсказывал будущее, а в том, что он пел о том, что чувствует каждый из нас, но не всегда осмеливается произнести вслух. Он был тем, кто превращал боль в искусство, а искусство в молитву. И теперь, когда его больше нет, его песни звучат ещё громче, словно он всё ещё шепчет нам на ухо: Если будет на то твоя воля