Тот вечер в театре был словно застывшая молния ослепительный всплеск эмоций, который разорвал тишину зала и оставил после себя только эхо. Как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 10 серии, знали лишь те, кто сидел в первых рядах, затаив дыхание. Его персонаж, этот странный, хрупкий человек с глазами, полными невысказанных слов, словно выпрыгнул со страниц Чехова прямо на сцену, оставив после себя не только следы на паркете, но и шрам на душе каждого зрителя. Он не играл он жил. И это было страшно.
В тот вечер зал был переполнен, как никогда. Люди пришли не просто посмотреть спектакль, а чтобы увидеть, как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 10 серии, словно это был последний шанс прикоснуться к чему-то настоящему. Его герой, этот маленький человек с большими проблемами, метался между надеждой и отчаянием, и каждый жест, каждое слово Деревянко были пронизаны такой болью, что казалось, он выворачивает себя наизнанку прямо на глазах у публики. Зрители не аплодировали они молчали, боясь нарушить эту хрупкую иллюзию реальности.
Как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 10 серии, знали и те, кто не был в зале. Слухи разлетелись по городу, как пожар по сухой траве. Говорили, что он не просто играл, а проживал каждую секунду, как будто от этого зависела его жизнь. Его персонаж, этот жалкий, смешной и в то же время трагичный человек, стал для зрителей чем-то вроде зеркала в нём отражались их собственные страхи, неудачи и невысказанные желания. Деревянко не играл Чехова он играл с Чеховым, вырывая из его текстов то, что было спрятано между строк, то, что Чехов никогда не решился бы произнести вслух.
После спектакля в фойе царила тишина, нарушаемая лишь шепотом. Кто-то плакал, кто-то курил у окна, пытаясь заглушить комок в горле. Как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 10 серии, теперь знал весь город. И это знание было тяжелее любого приговора. Потому что театр это не просто игра. Это исповедь. И Деревянко не играл. Он молился.